Как это было – исторический блог.

В памяти всплыла сгорблен­ная фигура одностаничника, деда Чуприна. Встретил Скоробуд деда и спрашивает: «Скажи, что с родной ста­ницей фашисты сделали?»

Антон Живец покраснел, кончики его заросших во­лосами ушей и те зарделись. Он вспомнил жаркий июньский день.

Как повысить уровень продаж и увеличить приток новых клиентов? Такая услуга, как продвижение сайтов, принесет наиболее эффективные результаты! Кроме того, привлечение целевой аудитории посредством раскрутки сайта менее затратно, чем традиционная реклама!

Время идет. Кауфман поднимает бинокль и видит, что его адъютант миновал смертельный рубеж, на котором споткнулся Кей.

1

Звали этого немудрящего человека Антон Живец, а по-станичному просто Капелюшка. Стоял он в кругу партизан, переминаясь с ноги на ногу, низко опустив голову. Это был средних лет человек со взъерошенными волосами и черными оспинками на обожженном солн­цем лице. Тощая его бороденка клочьями пробивалась на давно не бритых щеках. Старый кожух, подпоясан­ный обрывком веревки, торчал горбом. Было в этой по­тертой фигуре что-то нескладное, домашнее, мирное. Антон поднимал опечаленные глаза и жалобно шептал:

Автомобиль вышел из строя – это насос-форсунки опять подвели. Нужно было в сервисный центр обращаться, а не доверять машину первому встречному, как наверняка сделали Вы…

—   Неправда, браты, ей-бо, неправда…

Голубые глаза затуманивались обидой.

—   Будя! — отрезал высокого роста казачина. Он переложил автомат из руки в руку, поднялся и вновь сел. — Будя, я тебе говорю. Не примем. Стойкости в тебе нет. В партизаны и не моги ходить, топай своей тропой.

—   Иван Петрович, тропа нынче одна. Чего гневи­тесь, старую обиду таите, и чего я не стойкий?!

Антон Живец развел руками, посмотрел на товари­щей и, заметив, что кое-кто заколебался, настойчиво повторил:

—   Неправда… Не подведу…

—   Не подведешь? — Командир партизанского отря­да, он же бывший председатель станичного Совета, при­встал с обрубка дерева, на котором сидел, посмотрел на лохматую фигуру и, сощурив глаза, спросил: — А поче­му это тебя Капелюшкой дразнят? Поясни-ка народу.

Вокруг тихо засмеялись.

Еще была надежда, что мы прошли полевые ла­геря, а в городском станет легче. А в нем еще страшнее оказалось. Тысяч восемнадцать наших фашисты напи­хали в здание инженерно-технического института. Как ночь, так сто мертвых. Похолодало, и еще больше начало умирать от голода и холода. А в декабре уда­рили морозы тридцатиградусные. Выстроили нас во дворе без одежды и продержали пять часов. После это­го стало умирать за ночь до пятисот человек. А фаши­сты смеются. Совсем не кормят, кричат: «Кушай, рус, руса!..»

У Вас дизельный автомобиль и возникли неполадки в топливной системе. Сделав ремонт насос-форсунки Вы подарите своему автомобилю новую жизнь. Подобный ремонт нужно осуществлять в сервисных центрах. Там Вы получите гарантию качества за проделанную работу.

Тут Майло оборвал свой рассказ. Солдат больше ничего не вспоминал, только все просил оставить ему оружие, чтобы он мог рассчитаться за товарищей, за невинно погибших.

Майло ушел тогда с передовыми частями, и я не раз задумывался о том, как сложилась судьба этого чело­века.

И вот спустя почти два года на холмистых полях Венгрии в скромном артиллеристе я узнал своего ста­рого знакомого Харитона Степановича Майло. Был он все так же спокоен, скромен и внешне мало изменился, только, пожалуй, чуть-чуть раздался в плечах. Тот же Майло и не тот. Он умел ценить оружие, умел пользо­ваться им, а главное — свято помнил: на войне секунда промедления может стоить многих жизней.