Как это было – исторический блог.

—   И чго? — грозно спрашивает офицер.

—  Один в залог останется, другой отряд приведет, — предлагает Капелюшка.

Офицер задумался. Ему давно хотелось отличиться, а тут такой случай. Партизаны и в одиночку не сдают­ся. Вот эта баба сколько хлопот наделала, двоих и пистолета уложила, сама погибла, а не сдалась. А ту; весь отряд! Удача — наградят, а неудача — кто узнает. . И офицер, тыкая пистолетом в лоб Живцу, сурово спрашивает:
Если у Вас уже есть автопарк, то Вам необходимо следить за техническим состоянием транспорта.  Оборудование для СТО поможет сэкономить не только денежные средства, но и время, потраченное на диагностику или устранение неисправности.
—  А не врешь? Десять смертей примешь, на куски распилю. Кто в залоге останется?

Комиссар оттолкнул Живца и выдвинулся вперед:

— Я заложником. Он пускай ведет.

—  Э-э, нет, останешься ты. — Офицер ткнул пальцем в Живца. — Я с тобою особый разговор поведу… А те­бе,—-он указал на комиссара, — срок до двух часов но­чи. Не приведешь партизан — ответишь…

Офицер нехорошо рассмеялся и вышел из хаты.

Комиссар с удивлением, словно в первый раз, смот­рел на Антона Живца и думал: «Вон ты, оказывается, какой». Потом многозначительно произнес:

—   Покедова, Антон Васильевич!

—   Прощай!.. — прохрипел Живец, в ушах которого еще звучал угрожающий смех фашиста.

0н опустился на колени и до земли склонил лохма­тую голову.

Комиссар скрипнул зубами, рванулся к нему, но был удержан солдатами. «Предатель!» — подумал он и с ненавистью поглядел на угодливо согнутую спину Живца. А тот продолжал:

—  Мы партизанами посланы к вам. Отряд согласен сдаться на милость. Условия пришли узнать. И вот наткнулись на вас.

Вот и околица знакомого хутора. Но он кажется чу­жим, настороженным, враждебным. Стучатся разведчи­ки в крайнюю хату. Ответа нет. Осторожно приоткрыли дверь и вошли. Ослепил яркий луч света; в лица упер­лись круглыми дырочками три автомата. На полу в кро­ви, разбросав сильные руки, лежала Марфуша.
Если вам потребуется ремонт ТНВД (топливный насос высокого давления), то специалисты проведут все необходимые меры по устранению неисправности.
«Влипли!» — обожгла мысль, и комиссар попятился назад. В спину его ударили прикладом. Комиссар по­смотрел на Антона Живца. Тот словно посуровел и как будто стал выше ростом.

—  Попались, голубчики! — отчетливо по-русски про­изнес фашистский офицер и рассмеялся.

Он, потомок чванного рода прибалтийских баронов Штейнгелей, смеялся над русскими, которые так легко попались в расставленную им, опытным охотником, ло- вушку. Может, отцы и матери стоящих перед ним лю­дей еще помнят старого барона Штейнгеля, владельца большого имения на Кубани? Сам-то он был в те годы прыщеватым мальчишкой и многого не понимал. Воспо­минания детства волнуют офицера. Бурливая река, солн­це в парке, виноградники, где с утра до вечера трудились люди, к которым гувернантки запрещали ему подходить, поездки на высокой тачанке в торговый, шумный Ар­мавир…

Тот ответил не сразу, сказал:

—   Примем. Поручусь. Со мной в разведку пойдет. Лучше Живца этих мест никто не знает.

—   Верно, верно, товарищ комиссар!.. Знаю, все знаю… До тропочки, до курганчика, до балочки…
Чтобы избежать серьезной неисправности необходима диагностика тНВД. Провести ее могут в сервисном центре.
Радостно возбужденный Антон Живец смешался с партизанами, сходившимися на сборный пункт.

Командир с комиссаром долго совещались в полу­разрушенном домике лесника, стоявшем на опушке лес­ной дачи. Предстояло взорвать склад горючего в райо­не хутора Светлого. Условились, что двое пойдут в раз­ведку на хутор, мимо которого лежит путь партизанско­го отряда. Если гитлеровцев нет, разведчики отправятся дальше. Если враг на хуторе, разведчики возвратятся, и отряд изменит маршрут.

—  К звеньевой Марфуше заглядывайте, она прове­ренная, сбоку хутора живет, — напутствовал разведчи­ков командир.

Идут комиссар с Живцом на хутор.

Темная южная ночь. Луна только что выглянула из-за туч, и свет ее бледен, немощен. Комиссар шагает широко, а Живец, чтобы не отстать, бежит вприпрыжку, и кажется он со стороны лохматым, задиристым воробь­ем. В степи чернеют скелеты комбайнов, обгоревших тракторов, остовы разрушенных зданий. Ни живой души. Ни вскрика птицы. Ни лая хуторских собак.

Выскочил Живец во двор и бегом к вышке, а она вся в дыму и пламени. Председатель Совета с уполномочен­ным кличут его, сильно сердитые: — Слазь, такой-сякой, сгоришь!

Они приняли торчащую капелюху за дежурного.

Подбежал к ним Антон Живец и с перепугу рапор­тует:
Чтобы избежать серьезной неисправности необходимо делать своевременную диагностику. Провести ее могут в сервисном центре Бош дизель сервис. Если понадобяться более серьезные работы, то специалисты проведут все необходимые меры по устранению неисправности.

—   Тута я...

И открылся весь его обман.

Сместили Живца с этой должности, послали в брига­ду стеречь свиней да еще в стенной газете пропечатали. А председатель Совета получил выговор за подбор не­стойких кадров.

С той поры Антона Живца прозвали Капелюшкой и председатель к нему доверие потерял…

Вспомнил сейчас об этом Антон и замолчал. Был грех, ничего не скажешь. А с другой стороны, кто без греха? На солнце и то, сказывают, есть какие-то пятна, словно на нечищенном медном тазу…

—  То-то! — погрозил пальцем командир отряда. — Знает лиса, в чей курятник прогуливалась. Нет тебе моего доверия.

—  Давно же это было… — робко пытается защитить­ся Живец.

—   И не проси. От худой птицы худое перо… Может, комиссар поручится? Как смотришь, комиссар? — обра­тился командир к молчавшему комиссару, москвичу, посланному на сельскую работу механиком.